Знаки и символы в культуре. Знаки и символы культуры

Знак - это чувственно воспринимаемый предмет (событие, действие или явление), который замещает, представляет другие предметы, их свойства и отношения. Возможности понимания и трансляции культуры могут реализовываться с помощью различных знаковых систем (или языков культуры): естественного языка, фольклора, традиций, предметов быта, охоты и другого вида деятельности, ритуалов, обрядов, церемоний, этикета, типа жилища, посредством художественных образов разных видов искусства, письменного текста и многого другого. Язык культуры - это совокупность всех знаковых способов общения, с помощью которых передается культурно значимая информация.

Вся совокупность этих знаковых средств может быть представлена следующими типами:

1. Знаки-обозначения, являющиеся, например, основанием естественного языка. Единица языка - слово, обозначающее предмет, действие, свойство и другие характеристики окружающего человека мира. К знакам-обозначениям относятся также знаки-признаки (приметы, симптомы), знаки-копии (репродукции), знаковое поведение (имитация).

2. Знаки-модели, также являющиеся заместителями реально существующих объектов и действий. Так, например, в пределах культурного мифологического кода модель реального предмета, наделяясь магическими силами, становится культурным образцом - «вторичной предметностью». В этой модели скрыта информация о смысле и способах действия с предметом.

3. Символы - такие знаки, которые не просто указывают на изображаемый объект, но выражают его смысл.

Символ (от греч. simbolon - опознавательный знак, примета). Понятие "символа" в Древней Греции в своем первичном значении было предельно конкретным: собственно опознавательная примета, свидетельство единства двух разрозненных частей, соединяя которые можно было получить исходное "целое".

Многочисленные истолкования понятия символа, возникавшие на протяжении всей истории человеческой мысли, можно свести к двум основным тенденциям. В соответствии с первой символ интерпретируется как образно представленная идея, как средство адекватного перевода содержания в выражение. Согласно второй, символ несет в себе первичный и далее не разложимый, сопротивляющийся определению опыт мышления;

В философии XX в. символ как сложный многоаспектный феномен исследуется в рамках самых различных подходов: семиотического, логико-семантического, гносеологического, эстетического, психологического, герменевтического. Рассматриваются такие стороны проблемы как соотношение символа, знака и образа; место и роль символа в жизнедеятельности; символизм в искусстве, религии, науке; символ как социокультурный феномен; природа универсальных символов и т.п.


Создание целостной концепции символа связано с именем Эрнеста Кассирера (1874-1945). В его «Философии символических форм» символ рассматривается как единственная и абсолютная реальность, «системный центр духовного мира», узловое понятие, в котором синтезируются различные аспекты культуры и жизнедеятельности людей. Согласно Кассиреру, человек - это «животное, созидающее символы»; иначе говоря, символические формы (язык, миф, религия, искусство и наука) предстают как способы объективации, самораскрытия духа, в которых упорядочивается хаос, существует и воспроизводится культура.

Не менее значимое место понятие символа занимает в аналитической психологии Карла Густава Юнга (187-1961). Символ трактуется им как главный способ проявления архетипов - фигур коллективного бессознательного, унаследованных от древнейших времен. Один и тот же архетип, согласно Юнгу, может выражаться и эмоционально переживаться посредством различных символов. Например, Самость - архетип порядка и целостности личности - символически предстает как круг, мандала, кристалл, камень, старый мудрец, а также и через другие образы объединения, примирения полярностей, динамического равновесия, вечного возрождения духа. Основное предназначение символа - защитная функция. Символ выступает в качестве посредника между коллективным бессознательным и душевной жизнью отдельного человека, является сдерживающим, стабилизирующим механизмом, препятствующим проявлению иррациональных дионисийских сил и порывов. Разрушение символа неизбежно приводит к дестабилизации духовной жизни общества, опустошенности, вырождению и идеологическому хаосу.

По Клоду Леви-Строссу (р. 1908), всякая культура может рассматриваться как ансамбль символических систем, к которым прежде всего относятся язык, брачные правила, искусство, наука, религия. В своих работах он описывает особую логику архаического мышления, свободную от строгого подчинения средств цели. Символ обладает промежуточным статусом между конкретно-чувственным образом и абстрактным понятием.

В отечественной науке именно А.Ф. Лосеву (1893-1988) принадлежит заслуга разработки теории символа в общекультурном аспекте, в частности, в отношении к языку, мифу и искусству. В своей работе «Диалектика мифа» (1930), признавая в символе неразделимость идеального и вещественного, Лосев обратил внимание на относительность понятия символа в зависимости от языкового, художественного или культурного контекста: «Данная выразительная форма есть символ всегда только в отношении чего-нибудь другого»,... «одна и та же выразительная форма, смотря по способу соотношения с другими смысловыми выразительными или вещественными формами, может быть и символом, и схемой, и аллегорией одновременно». Для Лосева характерно признание универсального значения символических форм, что позволило ему проводить прямые аналогии между символом и мифом. С этой точки зрения, миф – есть символ уже потому, что для них характерна «отрешенность от смысла и идеи повседневных фактов, но не от их фактичности». Очевидно, что во всех случаях, когда мы имеем дело с символом, всякое его значение теряет свою исконную конкретность и прикрепленность к какой-нибудь отдельной ситуации: таким образом, красный цвет общепринято считать символом опасности, хлеб - плодородия и гостеприимства, голубя - символом мира, образ Икара - символом человеческого порыва к неизведанному, а парус - символом мятежных человеческих страстей и т.п. Значение символа для сознания человека и в целом для культуры заключается в том, что через него открывается путь к постижению универсальных истин и смыслов, духовных начал, идеалов и ценностей, без которых невозможны процессы социализации человека, его творческая деятельность и передача социокультурного опыта. В духовной культуре и в искусстве символ представляет собой образ, взятый в аспектах своей знаковости и многозначности. В этом случае содержательная сторона символа не дана в своей определенной формулировке, и ее постижение зависит от сотворчества и духовного потенциала воспринимающей личности.

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ТЕХНОЛОГИЙ И УПРАВЛЕНИЯ

им. К.Г.Разумовского»

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

____________________________________

Тема: ________________________________________________________________________________

Выполнил(а): ___________________________

Курс _______Форма обучения _____________

Шифр _________________________________

Институт: ______________________________

Направление ___________________________

Научный руководитель: __________________

Москва – 2013 г.

1. Введение.

2. Язык и его роль в культуре. Понятие культурного кода.

3. Знак и символ. Понятие семиосферы.

4. Символическое поведение человека.

5. Список литературы.

Культура как знаково-символическая система.

1.Введение.

Культура не может существовать без системы коммуникации, обмена информацией, согласованных представлений о тех или иных явлениях и событиях, без их именований, оценок. Эти функции выполняет язык. Он является наиболее адекватным аналогом целостности культуры и поэтому семантический подход и исследованию культуры обладает большими эвристическими возможностями.Язык – это система знаков. Знак – это материальный предмет (явления, событие), выступающий в качестве представителя некоторого другого предмета, свойства или отношения и используемый для приобретения, переработки, хранения и передачи сообщений (информации, знаний). Знаки имеют двоякую природу. С одной стороны, они материальны, с другой, являются носителями идеального смысла, который образуется через освоение материальной стороны знаков. Смысловое значение знака – это его способность фиксировать определенные стороны, черты, характеристики обозначаемого объекта, определяющие область приложения знака.

Основной системой знаков является естественный язык. Он является исторически первичным средством познания и коммуникации. Естественным языкам присущ непрерывный процесс изменения, ассимиляции, отмирания. В изменении языка отражается культурно – историческое и социально – политическое развитие общества. В среднем словарный запас человека составляет 10-12 тыс. слов и лишь часть из них используется активно. Искусственные языки – это языки науки и условных сигналов (например, азбука Морзе, дорожные знаки). Значение научных знаков четко определено, границы и правила оперирования с ними четко фиксированы. Это необходимо для того, чтобы избежать неточности и ошибочности информации, неадекватного ее восприятия.

В качестве таких языков в культуре функционируют: акты человеческого поведения, которые имеют высокую социальную значимость; художественные образы в разных видах искусства; специальные церемониальные, ритуальные и обрядовые ситуации, совершаемые по особому сценарию; особые смысловые конструкции в философских, религиозных и литературных сочинениях. Языки культуры обладают локальной и социальной специфичностью, которую называют национальной самобытностью культуры того или иного народа, сословия. Эта самобытность «проступает» как симпатические чернила на любом культурном объекте поведенческом акте, стиле коммуникации.

    Язык и его роль в культуре.

Язык человека принято называть “второй сигнальной системой”. Она возникла исторически в процессе развития коммуникации и культуры, как инструмент познания и преобразования мира. Главная отличительная особенность второй сигнальной системы состоит в том, оперируя условными знаками-символами и составленными из них предложениями, человек может выйти за границы инстинктов и выработать неограниченные по объему и разнообразию знания.

Интересно, что все попытки научить человекообразных обезьян звуковому языку были безуспешны, так как звуковой аппарат животных не в состоянии воспроизводить разнообразные членораздельные звуки человеческой речи, однако удалось научить нескольких шимпанзе пользоваться рядом жестов языка глухонемых. Подобные опыты лишь подтверждают тот факт, что человеческая речь в ее современном виде появилась не сразу, а прошла длинный и трудный путь становления культуры, сопровождая этот процесс, развиваясь вместе с ним.

С древнейших времен до наших дней люди часто приписывают именам людей и названиям предметов магический смысл, волшебное значение. У многих народов, например, сохранилась традиция давать человеку множество имен, в том числе и такое, которое не произносилось: оно считалось подлинным и настоящим. Запретным для употребления считалось в некоторых религиозных верованиях, например, у тибетцев или иудеев, “настоящее имя бога”. Люди полагали, что знание имени чего-либо или кого-либо дает определенную власть над носителем этого имени. Недаром же Адам, первое, что сделал после своего сотворения, это дал имена всему, что окружало, ибо Бог, согласно Библии, назначил ему “владеть всем”.

Любая культура опирается подобно библейскому Адаму на раздачу “имен” всем предметам и явлениям мира. Культура находит яркие, запоминающиеся имена, позволяющие воссоздать в памяти образы отсутствующих предметов, создает огромную систему значений, благодаря которой можно различать, дифференцировать оттенки восприятий и переживаний внешнего мира, выработать сложную иерархию оценок, в которой сконцентрирован опыт многих поколений. Дать имя предмету значит сделать первый шаг на пути к его познанию. А, следовательно, язык выполняет в культуре гносеологическую функцию, о которой подробно речь пойдет ниже.

Только благодаря языку возможно само существование культуры и мышления, как основополагающего фактора ее формирования и функционирования. Ряд антропологов полагает, что неандерталец, живший 200-40 тысяч лет назад в силу слаборазвитых речевых центров мозга, о чем свидетельстве анализ найденных археологами останков, почти не умел говорить. Однако данные археологических раскопок свидетельствуют и о том, что в этот период строились жилища, осуществлялась загонная охота, т.е. существовало определенное достаточно эффективное средство общения, которое позволяло осуществлять совместные действия, не уподобляясь строителями Вавилонской башни. Сопоставление этих данных позволяет сделать вывод о том, что язык как способ коммуникации формируется в человеческом сообществе постепенно, что отражается и на самом физиологическом строении “человека говорящего”.

Культура не может существовать без системы коммуникации, обмена информацией, согласованных представлений о тех или иных явлениях и событиях, без их именований, оценок. Эти функции выполняет язык. Он является наиболее адекватным аналогом целостности культуры и поэтому семантический подход и исследованию культуры обладает большими эвристическими возможностями. и коммуникациями.

Естественным языкам присущ непрерывный процесс изменения, ассимиляции, отмирания. В изменении языка отражается культурно – историческое и социально – политическое развитие общества. В среднем словарный запас человека составляет 10-12 тыс. слов и лишь часть из них используется активно. Искусственные языки – это языки науки и условных сигналов (например, азбука Морзе, дорожные знаки). Значение (содержание) научных знаков четко определено, границы и правила оперирования с ними четко фиксированы. Это необходимо для того, чтобы избежать неточности и ошибочности информации, неадекватного ее восприятия.

В культуре имеются и вторичные языки как коммуникативные структуры, которые надстраиваются над естественным языковым уровнем.

В качестве таких языков в культуре функционируют: акты человеческого поведения, которые имеют высокую социальную значимость; художественные образы в разных видах искусства; специальные церемониальные, ритуальные и обрядовые ситуации, совершаемые по особому сценарию; особые смысловые конструкции в философских, религиозных и литературных сочинениях. Языки культуры обладают локальной и социальной специфичностью, которую называют национальной самобытностью культуры того или иного народа, сословия. Эта самобытность «проступает» как симпатические чернила на любом культурном объекте поведенческом акте, стиле коммуникации».

Понятие культурного кода.

Способы передачи социального опыта называются культурными кодами. Культурный код – это способ передачи знаний о мире, навыков, умений в данной культурной эпохе. Само понятие ""код"" впервые появилось в технике связи, в вычислительной технике, кибернетике, математике, генетике. Без кодирования невозможно построение искусственных языков, машинный перевод, шифровка и дешифровка текстов. В теории культуры на первое место выдвигается план содержания и понимания культурных текстов, поэтому понятие «код культуры» становится таким актуальным и требует уточнения.

Необходимость в культурном коде возникает тогда, когда происходит переход от мира сигналов к миру смысла. Мир сигналов – это мир дискретных единиц, которые рассчитываются в битах информации, а мир смысла – это те значащие формы, которые связывают человека с миром идей, образов и ценностей данной культуры. Другими словами, код - это модель, правила формирования ряда конкретных сообщений. Все коды могут быть сопоставлены между собой на базе общего кода, более простого, всеобъемлющего. Сообщение, культурный текст могут открываться разным прочтениям в зависимости от используемого кода. Код позволяет проникнуть на смысловой уровень культуры, без знания кода культурный текст окажется закрытым, непонятным, не воспринятым. Человек будет видеть систему знаков, а не систему значений и смыслов.

Основной код культуры должен обладать следующими характеристиками:

1) самодостаточностью для производства, трансляции и сохранения человеческой культуры;

2) открытостью к изменениям;

3) универсальностью.

В соответствии с классификацией типов культуры М. Маклюэна выделяют коды дописьменных культур, коды письменных культур, коды экранных культур.

Дописьменная культура охватывает огромный ""доисторический"" период, включающий ""дикость"" и ""варварство"" (по терминологии Л. Моргана и Э.Б. Тейлора). В дописьменных культурах культурным доминантным кодом был мифологический. В первобытном обществе миф – это не только способ понимания жизни, но и способ ее переживания, как в предметных, так и в знаковых формах.

Коды письменных культур формируются с конца 4-го – начала 3-го тыс. до н.э. (Древний Египет и Месопотамия) и существуют до настоящего времени. Эти коды в различных локальных культурах имеют исторически конкретные и разнообразные формы. Таких форм – огромное множество, и требуется большая работа по выявлению и описанию культурных кодов локальных культур. Принципиальное же значение при характеристике кодов письменных культур имеет положение о том, что под воздействием социальных преобразований мифологический культурный код с его тождеством предметности, знаковости и идеальности разрушается, и каждый из этих параметров обретает форму самостоятельного функционирования и осуществляется различными социальными группами. В культурный код включается история. Тем самым прошлое, давнее и недавнее, становится рядом, составляет события жизни одного народа, которые связываются столь же прочно в единое осмысленное целое, как связан этот период со своими Богами или Единым Богом

Изменение и перестройка данного культурного кода начинается в христианской Европе во второй половине 15 века и связано с изобретением книгопечатания. Печатный книжный тираж открывал новые возможности для освоения в коде культурной памяти происходящих социальных перемен. Значительное влияние на формирование нового культурного кода оказала наука. Ее результат – достоверное, проверяемое экспериментально, рациональное знание внедрялось в механизм культурной памяти, перестраивало ее.

В 17-19 вв. знаки как факт, научная теория, способ практического преобразования природы, в том числе и человеческой, ложатся в основание культурного кода Западной Европы.

В 20 веке начинают формироваться коды экранной культуры, по-новому организуя взаимодействие основных компонентов культурного кода. Предметность, которая в прошлых культурных типах была направлена на освоение природы, практически полностью замыкается на ""вторичную предметность"" – компьютеры, информационные системы связи, информационные банки и т. д. Знаковость также существенно расширяет область своего действия: слово, модель, символ на экране реализуются по-новому, давая простор творческой деятельности в поисках знака-изображения. Идеальность, формируемая экранной культурой, также существенно обновляется. Для нового мышления характерно ""сращение"" логического и образного, синтез понятийного и наглядного, формирование ""интеллектуальной образности"" и чувственного моделирования.

    Знак и символ.

Язык – это система знаков. Знак – это материальный предмет (явления, событие), выступающий в качестве представителя некоторого другого предмета, свойства или отношения и используемый для приобретения, переработки, хранения и передачи сообщений (информации, знаний). Знаки имеют двоякую природу. С одной стороны, они материальны, с другой, являются носителями идеального смысла, который образуется через освоение материальной стороны знаков. Смысловое значение знака – это его способность фиксировать определенные стороны, черты, характеристики обозначаемого объекта, определяющие область приложения знака.

Символ – одно из самых многозначных понятий в культурологии. Изначальное содержание этого слова - удостоверение личности, которым служил simbolon (греч.) – половинка черепка, бывшая гостевой табличкой.

Термином символ в культурологии обозначают условный, вещественный знак для членов определенного общества или конкретной социальной группы. Символами могут выступать простые предметы и вещи, природные процессы, растения, животные и, конечно, язык. Например, солнце может выступать как символ Людовика XIV. Но чаще всего символ указывает на абстрактное, непосредственно не воспринимаемое содержание, смысловое образование, комплекс представлений, относящихся к религии, к политике, науке и т. п. Например христианский крест, знамя, герб, докторская шапочка и т. п.

В терминах языка раскрывается не только содержание, но и значение символов, показывается их смысл и роль в социокультурном процессе.

Символы образуются в процессе взаимного соглашения людей, обучения и используются для коммуникации. Их действие возможно в сообществах, объединенных единством культуры, поскольку смысл их должен быть понятен людям.

Из сказанного следует, что символ – это знак особого рода. Так в чем же особенность символа по сравнению со знаком? Ведь одна и та же вещь, предмет, слово могут быть и знаком, и символом. Отличие символа от знака состоит, прежде всего, в том, что значение символа нельзя извлечь из его физической формы или естественной функции. Например, какое физическое различие есть между водой или святой водой, которая является символом для верующих? В честь прибытия государственного деятеля раздаются артиллерийские залпы, хотя выстрелы не направлены в цель, а в стволах нет снарядов. На Западе на похороны надевают черное, хотя этот цвет не имеет никакого преимущества перед другими цветами по отношению к тому, что должно произойти.

Символ – это знак особого рода, через него людям открываются смыслы, связывающие их в единое целое путем осознания и переживания мира и самого себя. Символ не просто означает смысл, но и несет собой действенную силу. Икона не просто обозначение Бога, для верующих: она выражает присутствие Бога в мире и обладает той же чудодейственной силой, что и сам Бог.

Понятие семиосферы.

Семиосфера – понятие, разработанное в семиотической культурологии Ю.М. Лотмана.

Семиосфера – это семиотическое пространство, по своему объекту в сущности, равное культуре; семиосфера – необходимая предпосылка языковой коммуникации.

Устройство, состоящие из отправителя, адресата и канала информации, само по себе ещё не будет работать. Для этого оно должно быть погружено в семиотическое пространство. То есть участники коммуникации должны иметь предшествующий семиотический культурный опыт.

В этом отношении язык – сгусток семиотического пространства с размытыми границами семиотической реальности. Границы размыты потому, что ничто, являющееся сообщением для одного, не является таковым для другого (например, не знающего языка, на котором передаётся сообщение).

Обязательными законами построения семиосферы являются бинарность и асимметрия.

Семиосфера отличается так же неоднородностью. Заполняющие семиотическое пространство языки, различные по своей природе, относятся друг к другу в диапазоне от полной взаимной переводимости до столь же полной взаимной непереводимости.

При этом разные семиотические языки имеют разные периоды жизни: язык моды, например, гораздо короче, чем литературный язык.

Метафорически определяя семиосферу, Ю.М. Лотман пишет:

«Представим себе в качестве некоего единого мира, взятого в синхронном срезе, зал музея, где в разных витринах выставлены экспонаты разных эпох, надписи на известных и неизвестных языках, инструкции по дешифровке, составленные методистами пояснительные тексты к выставке, схемы маршрутов экскурсии и правила поведения посетителей, и представим всё это как единый механизм … Мы получим образ семиосферы. При этом не следует упускать из виду, что все элементы семиосферы находятся не в статическом, а подвижном состоянии, постоянно меняя формулы отношения друг к другу.»

По сути, всё это совпадает с нашим пониманием реальности. Лотман не сделал решающего шага и не отождествил культуру с реальностью. Для него характерно противопоставление культуры и природы. Но ведь и природа является частью культуры, потому что мы можем именовать предметы природы и тем самым различать их лишь благодаря тому, что у нас есть язык. Скорее, внутри семиосферы можно условно выделить понятия культуры и природы, реальности и текста, сознавая при этом прагматическую текучесть границ между ними.

Лотман оставался в рамках классической схемы структуралистского метаязыка. Тот шаг, о котором мы сказали, после него сделали представители философского постструктурализма и постмодернизма. Конечно, Лотман понимал, что реальность, так же как и семиосфера, имеет много разных не сводимых друг к другу «форм жизни» (выражение Людвига Витгенштейна) то есть языковых игр, или, как сейчас говорят, речевых действий.

В сущности, семиосфера Лотмана в определенном смысле то же самое, что биосфера Вернадского, только взятое под другим прагматическим углом зрения.

    Символическое поведение человека.

В жизни людей важными являются многие явления и, очевидно, что в любом обществе они будут становиться символами, подчеркивая их значимость для человека и сосредотачивая на них внимание. Без способности к символизации, выраженной в форме слов, люди не имели бы ни каких правил, законов, политической, экономической, церковной, научной, военной организаций и даже игр, за исключением тех, которые имеются на уровне животных. Для животного ни одни знак не может стать символом. Ни одно животное не сможет понять значение креста для христианина и того, что у одних народов черный цвет – цвет траура, а у других таким цветом является белый. Животное не способно к символизации, т. е. к тому, что наряду со знаками, определяет поведение людей, регулирует его, что-то запрещая или разрешая, и наполняет смыслом.

Различие знака и символа заключается и в их восприятии людьми. Знак может быть воспринят только с помощью чувств, т. е. его значение может быть заключено в физической форме. Так, высота ртутного столба указывает на температуру, а прилет грачей – на наступление весны. В символических отношениях одного чувства бывает недостаточно. Государственный флаг по форме – кусок материи, но для жизни людей это не так. Люди осознают его значение на рациональном уровне как символ государственной власти. Однако это не значит, что символы осознаются только рационально.

Символизм универсален, он существует в любом обществе. Универсальность проявляется в том, что всякая социальная группа, любое общество зависит от определенных условностей, разделяемых большинством его членов. Эти ценности являются объектом социальных чувств людей. Подъем государственного флага фиксируется не только разумом, но и чувствами, вызывая, например, на спортивных соревнованиях гордость участников. Без установления ценностей тех или иных предметов для общества социальные чувства не могут иметь устойчивое существование.

Таким образом, функция символов состоит еще и в том, чтобы усилить, отметить важность того, что они символизируют, а также поддерживать эмоциональную связь с тем, что важно для общества или социальной группы. Через эмоциональную связь с важнейшими для общества ценностями символизация понуждает людей подчиняться им

Различие между знаком и символом обнаруживается в том, что для утилитарного использования многозначность знаковой системы является помехой, вредит ее функционированию. Символ же, напротив, тем содержательнее, чем многозначнее. Сама структура символа направлена на то, чтобы через каждое явление дать целостный образ мира. Так, орел – это и птица, и символ США, и символ силы, смелости, мужества, свободы. Смысловая структура символа многослойна, ее нельзя однозначно свести к логической формуле, а можно лишь пояснить, соотнеся с дальнейшими символическими ситуациями. Многозначность символа выражается и в его содержании, и в его восприятии. Символ может нести информационную, эмоциональную и смысловую нагрузку. Восприятие символа осуществляется через рациональное познание, интуитивное понимание, эстетическое чувствование, ассоциативное постижение.

Истолкование символа – это диалогическая форма знания, поскольку смысл символа существует только внутри человеческого общества. Его смысл может быть нарушен в результате ложной позиции истолкователя. Такая позиция возможна из-за сильной субъективности истолкователя, когда диалог превращается в монолог. Думается, что такая субъективизация проявилась в России, когда было предложено группой людей заменить в гимне музыку Александрова на музыку Глинки. Дело здесь не в оценке качества музыки этих авторов, а в том, что значительная часть народа почему-то не воспринимала музыку Глинки как гимн.

Другую опасность представляет поверхностный рационализм, который за мнимой объективностью тоже ведет к потере диалогического характера символа. Примером может служить история с возвращением двуглавого орла как герба России. Действительно, Россия - страна Запада и Востока и этот момент отражен в символе, но значительная масса людей не воспринимает этот герб как раз на эмоциональном уровне. Следует отметить еще один момент. Символ чаще, чем знак является внесистемным. Слово – знак, но оно существует как знаковая система, подчиняющаяся определенным фонетическим, орфографическим и синтаксическим правилам. Смысл же символического языка увязывает его с определенной коммуникацией, которая может быть различной у разных наций и народностей. Символическая система действует в рамках ритуалов, специфической деятельности институциональных форм культуры.

Язык символов широко используется как в науке, так и в искусстве, религии. В науке символ – это логическое обобщение, абстракция отличающаяся строго определенными значениями. Примером символа может служить любая формула, в которой зачастую выражается и готовый результат, и путь, способный к нему привести.

Художественный символ – это художественный образ, выражающий общий смысл события, времени, эпохи через единичный факт, конкретное действие, ту или иную личность. Очень много символики в народном творчестве, особенно в поэзии. В литературе известная символичность присутствует в сравнениях, метафорах, аллегориях и даже в эпитетах.

Определяющей является символика в религии. Священные писания, сакральные тексты, написанные особенным символическим языком, смысл которых читается по-разному. Не случайно в средневековье в силу символического характера Библии основной задачей науки и в, частности, философии считалась трактовка, истолкование ее текста.

5. Список литературы .

1. Гуревич П.С. Философия культуры. – М., 1994. С. 269-291.

2. Ермолаев Е.А. Символы русской культуры X - XVIII вв. – Ярославль, 1998.

3. Кассирер Э. Философия символических форм // Культурология. XX век. Антология. – М., 1995.

4. Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек – текст – семиосфера – история. – М., 1999. Ч. I и II.

Среди множества потребностей человека есть одна, резко отличающая его от животных, – потребность в символизации. Человек живет не просто в физической среде, он живет в символической вселенной. Мир смыслов, в котором он жил на заре своей истории, задавался ритуалами. Ритуальные действия выступали как символы, знание которых определяло уровень овладения культурой и социальную значимость личности. Следовательно, уже с самого начала их появления и до сих пор символы не существуют сами по себе, а являются продуктом человеческого сознания. Человек как микрокосм создает образ, картину, символ макрокосма – мира.

Связь между людьми заложена в самом слове «символ». Первоначально этим греческим словом обозначали черепок, служивший знаком дружеских отношений. Расставаясь с гостем, хозяин вручал ему половинку от разломанного черепка, а вторую его часть оставлял у себя. Через какое бы время этот гость снова ни появился в доме, его узнавали по черепку. «Удостоверение личности» – таков изначальный смысл слова «символ» в античности.

Интерес к символу велик не только в лингвистике, но и в философии, семиотике, психологии, литературоведении, мифо-поэтике, фольклористике, культурологии и т.д., однако мы абсолютно солидарны с мыслью А. А. Потебни, который писал, что только с точки зрения языка можно привести символы в порядок, согласный с воззрениями народа, а не с произволом пишущего. Результатом интереса стало несколько довольно независимых представлений о символе: 1) символ – понятие, тождественное знаку (в искусственных формализованных языках); 2) универсальная категория, отражающая специфику образного освоения жизни искусством (в эстетике и философии искусства); 3) некоторый культурный объект, значение которого является конвенциональным (т.е. закрепленным в словарях) аналогом значения иного объекта (в культурологии, социологии и ряде других гума-

нитарных наук); 4) символ как знак, который предполагает использование своего первичного содержания в качестве формы для другого содержания (широкое понимание символа, существующее во многих гуманитарных науках – философии, лингвистике, семиотике и т.д.). И.Кант, Ф.В.Шеллинг, Г.В.Ф.Гегель, И.В.Гёте высказывались о символе как о способе познания истинного божественного смысла.

Наиболее для нас интересное понимание символа, к которому мы еще вернемся, существует в философии языка (А.Ф.Лосев, Е. В. Шелестюк).

В результате совместной междисциплинарной работы лингвистов, историков, археологов, искусствоведов, музыковедов, психологов, религиоведов, фольклористов и представителей других областей знаний появились многочисленные словари (Кэрлот X. Э. Словарь символов. – М., 1994; Бауэр В., Дюмоу И., Головин С. Энциклопедия символов. – М., 1995; Бидерман Г. Энциклопедия символов. – М., 1996; Cirlot J.E. A dictionary of symbols. 2 ed. – N.Y., 1971; Biedermann H. Knaurs Lexikon der Symbole. – Munchen, 1989; Cooper J. C. Lexikon alter Symbole. – Leipzig, 1986 и др.). На сегодняшний день существуют многочисленные институты и центры, где изучают различные аспекты символа: Варбургско-Кортоддский институт в Лондоне, занимающийся иконологией; Институт К. Г. Юнга в Цюрихе; Институт Людвига Каймера в Базеле и т.д.

Наш интерес к символу ограничивается рамками культуры, с этой точки зрения символ может быть отнесен к стереотипизиро-ванным явлениям, характерным для любой культуры. Символ, закодированный в контекст разных культур, имеет в них различный смысл. Мы рассматриваем художественный символ в восточнославянских культурах, поэтому нам более импонирует четвертое понимание символа – символ как знак, в котором первичное содержание выступает формой для вторичного.

Таким образом, для нашего понимания символа принципиальным является соотнесение его с содержанием передаваемой им культурной информации. А. Ф.Лосев писал, что символ заключает в себе обобщенный принцип дальнейшего развертывания свернутого в нем смыслового содержания, т.е. символ может рассматриваться как специфический фактор социокультурного кодирования информации и одновременно – как механизм передачи этой информации. Это же свойство символа подчеркивал Ю. М.Лотман; он отмечал, что культура всегда, с одной стороны, – определенное количество унаследованных текстов, а с другой – унаследованных символов.

Термин «символ» по-разному понимается литературоведами и лингвистами. Ю. С. Степанов, например, утверждает, что символ – понятие не научное, это понятие поэтики; он всякий раз значим лишь в рамках определенной поэтической системы, и в ней он

истинен. И действительно, мы знаем много именно таких символов: символ дороги у Н. Гоголя, сада – у А. Чехова, пустыни – у М.Лермонтова, метели – у А. Пушкина и символистов, дыма – у Тютчева, символ крыла и дома у М.Цветаевой, символы границы, порога и т.д. Как правило, об этих символах можно сказать словами Ю. М. Лотмана, что они – «ген сюжета». Однако наряду с ними есть языковые символы, которые порождаются в процессе эволюции и функционирования языка. Такие символы имеют мифологическую, а точнее, архетипическую природу. Например, радуга для русских – символ надежды, благополучия, мечты, т.е. она имеет резко позитивное значение; отсюда выражения радужные менты, радужное настроение, радужные надежды и т.д. Этот символ берет свое начало из библейской легенды: после всемирного потопа Бог в знак договора с людьми, что потопа больше не будет, оставил на земле радугу. Таким образом, метафора здесь, осложняясь культурными коннотациями, превращается в символ. Но чаще несколько метафор, переплетаясь, создают символ.

С.С.Аверинцев в «Литературном энциклопедическом словаре» (М., 1987, с. 378) так определяет символ: «Символ в искусстве – универсальная эстетическая категория, раскрывающаяся через сопоставление со смежными категориями – образа художественного, с одной стороны, знака и аллегории – с другой». В «Новейшем философском словаре» (Под ред. Л. Родионовой. – М., 1999) дано следующее довольно широкое понимание символа: это «понятие, фиксирующее способность материальных вещей и событий, чувственных образов выражать идеальное содержание, отличное от их непосредственного чувственно-телесного бытия».

Не касаясь здесь дискуссии о понимании сущности символа, заметим, что роль языкового символа заключена в смене значения языковой сущности на функцию символическую. Символ – это своего рода конгломерат равноценных значений, и этим он отличается от других тропов. Прямое значение в символе равноправно абстрактному: абстрактная идея закодирована в конкретном содержании для того, чтобы выразить абстрактное через конкретное, но и конкретное кодируется абстрактным, чтобы показать его идеальный, отвлеченный смысл. Таким образом, значение и абстрактного и конкретного обогащается: солнце есть символ золота, но и золото есть символ солнца. Но в своем единстве они дают новую амальгамированную сущность (от слова амальгама).

Слово-символ – это своего рода «банк данных», который можно представить себе в виде спирали, т.е. кругов, как бы упрятанных друг в друга и переходящих один в другой. Это семантическая спираль символа, которая включает в себя широкий спектр значений, начиная от имплицитных (скрытых, потенциальных), т.е. никак не выраженных в слове, но являющихся неотъемлемой его частью, и кончая шкалой семантических субститутов (заместите-

лей), т.е. запрограммированной заменой одного значения другим. Например, белорусы говорят: «Што красна, то добра, што солодка, то смачна», т.е. здесь символическое значение сладкого – хорошее, вкусное, любовь, счастье. Путь сближается со смертью, символы злости – змея, оса, крапива, они жгут; огонь – символ гнева, злости у славян. Солнце – символ красоты, любви, веселья. Слово «хорошъ» А. А. Потебня считает притяжательным от слова «хръсъ» (солнце).

Ю.М.Лотман писал, что наиболее привычное представление о символе связано с идеей некоторого содержания, которое, в свою очередь, служит планом выражения для другого, как правило, культурно более ценного содержания. Поэтому материальным экспонентом (носителем) замещения является не только реалия, но и имя. Например, не реалии рука, крест являются символами в выражениях правая рука, нести свой крест, а имена: рука – это власть, крест – это символ жертвенности, соединение земли и неба, духовная высота креста – это вертикаль, материальный мир – горизонталь; крест во время молитвы – наше согласие с Христом, т.е. символ веры Христовой и т.д. Вероятно, не следует искать наиболее точный смысл символа, надо сосредоточить внимание на доступных для восприятия и понимания узуальных (общепринятых) значениях и на узловых точках корреляции значений в символе. Например, голубь – это символ Святого Духа, символ мира, но и символ потустороннего мира (у М.Цветаевой в «Переулочках» такие голуби вороные). Таким образом, важнейшее свойство символов – их имманентная (внутренне присущая им) многозначность и расплывчатость границ. Один и тот же символ может иметь несколько смыслов.

В понимании В.Н.Телия, приведенные нами примеры – это квазисимволы. Репертуар квазисимволов, как и символов, возникает в результате культурно-значимого отбора. Примеры: символ – крест на куполе церкви, квазисимвол – слово (имя) «крест».

Можно выделить целый ряд признаков символа: образность (иконичность), мотивированность, комплексность содержания, многозначность, расплывчатость границ значений в символе, архети-пичность символа, его универсальность в отдельно взятой культуре, пересечение символов в разных культурах, национально-культурная специфичность целого ряда символов, встроенность символа в миф и архетип.

Подход к символике через миф основал К. Леви-Строс. Он рассматривал символ как пучок парадигматических отношений с символьно-логическими значениями. Мифология предстала одним из семиотических кодов для обозначения универсальных образов и идей. Так, в архаичной славянской картине мира рыбы являлись символом нижней космической зоны, крупные животные – средней, птицы – верхней космической зоны.

Важнейшее свойство символа – его образность, поэтому многие ученые подходят к понятию символа через образ. Во многих дефинициях (определениях) присутствует пучок концептов «образ– символ–знак». Символ и знак, являясь важнейшими словами семиотического лексикона, действительно имеют много общего: оба построены по трехкомпонентной модели (означаемое – означающее и семиотическая связка), конвенциональны и т.д. Но смысл знака, в отличие от символа, должен быть не только конвенционален, но и конкретен, например, знаки дорожного движения в силу своей конкретности помогают избежать аварий. По словам Н.Д.Арутюновой, знаки конвенционализируются, а символы канонизируются: крест становится символом веры христианской, символом страдания, символом объединения пространства и т.д. Символ в отличие от знака не подразумевает прямого указания на денотат. «Знаками регулируют движение по земным, водным и воздушным путям, символы ведут по дорогам жизни»1.

Если сущность знака – чистое указание (Г. Г. Гадамер), то сущность символа – больше, чем указание: он объединяет разные планы реальности в единое целое в процессе семантической деятельности в той или иной культуре. Примером могут служить фразеологизмы, отдельные компоненты которых становятся символами. Так, нос – символ уязвимого места в человеке, отсюда ФЕ утереть нос, водить за нос, прищемить нос, хоть кровь из носу. Еще один символ носа как прибора реагирования выделяется из следующих ФЕ: не по носу (не нравиться), крутить носом (выражать несогласие), воротить нос (выражать презрение).

В основе символа лежит образ. Всякий символ есть образ, однако образ можно считать символом лишь при определенных условиях. Н. Фрай выделяет следующие критерии «символичности» образа в поэзии: 1) наличие абстрактного символического значения эксплицируется (проявляется) контекстом; 2) образ представлен так, что его буквальное толкование невозможно или недостаточно; 3) образ имплицирует (скрывает) ассоциацию с мифом, легендой, фольклором.

Думается, что знак становится символом тогда, когда его употребление предполагает реакцию не на сам символизируемый объект, а на целый спектр вторичных конвенциональных значений.

Знаки требуют понимания, а символы – интерпретации. Таким образом, символ имеет знаковую природу и ему присущи все свойства знака, кроме которых есть еще и специфические. Еще Ф. де Соссюр противопоставил символы и конвенциональные знаки, указав, что символам присущ иконический элемент. Ф. де Соссюр писал в этой связи, что весы могут быть символом справедливо-

1 Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – М., 1998. – С. 342.

ста, поскольку они иконически содержат идею равновесия, а телега – нет. Таким образом, хотя символ и не подразумевает прямого указания на денотат, внешнее либо глубинное внутреннее подобие с символизируемым объектом может сохраняться.

Символ – концепт, родственный образу, поэтому часто говорят о символических образах. Символу сопутствуют высокие смыслы, в то время как образ может ассоциироваться с объектом любого уровня. Если переход от образа к метафоре вызван семантическими и художественными нуждами, то переход к символу (и от образа, и от знака) определяется факторами экстралингвистического характера.

Образ психологичен, метафора семантична, символ функционален, он призван объединить усилия общественных, племенных и национальных коллективов (Арутюнова, 1998, с. 338). С ее точки зрения, символ имеет более высокий семиотический статус, чем образ. Это связано с тем, что символ чаще интерпретируется в терминах культуры (ср.: в русской культуре рука – символ власти и символ помощи – из первых рук, быть правой рукой, иметь свою руку, но также и символ наказания – рука не дрогнет, руки чешутся, поднимать руку).

Символ нужно отличать и от гештальта. Они различаются в первую очередь выполняемой ими функцией.

Как уже говорилось выше, на поверхностно-языковом уровне один и тот же гештальт может реализовываться как разные смыслы, и только специальные изыскания могут установить их единство.

Ю.М.Лотман писал: в основе художественного замысла лежит не рационально формулируемая тема, а символ – «зерно развертывания будущего текста». Говоря о функционировании символа в системе культуры, он утверждает, что символ – это память культуры.

Покажем это на примере. Христианским символом, имеющим распространение в разных культурах, является число семь (в германских культурах девять выполняет функции прототипического числа, которое позже было вытеснено числом семь); в русской культуре семь – символ чего-то чрезмерного: за семью замками (печатями) – очень сильно скрыто, в глубокой тайне; семи пядей во лбу – очень умный; за семь верст киселя хлебать – очень далеко; семь потов сошло – очень устал; семь вест до небес и все лесом – очень много и бессмысленно; семь пятниц на неделе – часто менять свое решение; быть на седьмом небе – быть очень счастливым. Поэтому говорить здесь о национальной специфичности символа «семь» вряд ли возможно – этот символ присутствует и в германских языках. Сорок в значении «много» встречается только в русской культуре, поэтому фразеологизм сорок сороков является культурно специфическим.

Еще одно важное свойство символа – его мотивированность, которая устанавливается между конкретным и абстрактным эле-

ментами символического содержания. Именно мотивированностью отличается символ от знака, в котором связь между означаемым и означающим произвольна и конвенциональна. Мотивированность символа объясняется аналогией, которая составляет основу такой семантической транспозиции (переноса), как метафора, метонимия и синекдоха.

Именно мотивированность объединяет символ с метафорой и метонимией. Э. Кассирер одним из первых отметил роль метафоры в символическом конструировании реальности (Cassirer, 1970). Метафора объясняет аналогии в мифах, на основе метафоры связаны конкретный и абстрактный аспекты в содержании символа: богиня – земля – мать; змея, ползающая по земле, – символ земли (метонимия) и символ подземного божества (метафора). Поэтому можно констатировать, что есть символы метафорические и метонимические.

Каждый человек благодаря своим человеческим свойствам способен говорить на языке символов и понимать его; язык символов, как отметил Э.Фромм, не надо учить, его распространение не ограничивается какими-то группами людей, потому что символ имеет архетипическую природу и передается нам на бессознательном уровне.

Архетип понимается нами, вслед за К.Г.Юнгом, как генетически фиксированные древние образы и социально-культурные идеи, которые являются достоянием «коллективного бессознательного» и лежат в основе творчества. Для Юнга архетипы – гипотетическая модель, бессознательное устремление, по проявлениям которого можно судить о его существовании. Но архетип это также и изначальные образы бессознательного, повторяющиеся на протяжении всей истории мотивами. Эти первичные образы и идеи воплощаются в виде символов в мифах и верованиях, в произведениях литературы и искусства. Вся поэзия пронизана архетипами, которые есть первичные образы прежде всего природы: лес, поле, море, рождение, брак, смерть и др. Чистейшие архетипы встречаются в мифологии и фольклоре. Поэтому когда мы ведем речь о мифологемах во фразеологизмах или других языковых феноменах, то чаще всего термин «мифологема» оказывается синонимом к «архетипу».

Основные черты архетипов К. Юнга: непроизвольность, бессознательность, автономность, генетическая обусловленность (Юнг, 1991). Основные выделенные им архетипы: тень, герой, дурак, мудрый старик (старуха), Прометей и др.

Архетипы воплощаются в большом количестве символов, поэтому можно говорить об архетипических символах, таких, как Мировое дерево, Мировое яйцо, Мировая гора и т.д.

Архетипичность символа – это его важное свойство, которое носит двоякий характер. С одной стороны, в символе отражаются

образы бессознательного, большую часть которого составляют архетипы. С другой стороны, архетип осознан, он входит в нашу реальность, часто сильно трансформируясь.

Целый ряд символов являются национально-специфичными. Так, китайцы вписывают в изображение луны жабу и зайца (символы бессмертия), а в солнце – ворона (символ сыновней почтительности). В славянской культуре эти символы имеют иное значение: заяц – символ трусости, ворон – вещая птица, которая, подлетая к жилью, приносит несчастья, и т.д.

Итак, проанализировав разные концепции символа, мы пришли к выводу, что символ – это вещь, награжденная смыслом. Например, крест, хлеб, меч, кровь, круг и др. Так, хлеб вещен и зрим, он имеет форму, цвет, вес, вкус и т.д. Но когда мы произносим Хлеб наш насущный даждь нам днесь или читаем слова Христа Я семь хлеб жизни... (Иоанн, 6:35), хлеб становится символом жизни, точнее, пищи, необходимой для духовной жизни. По Ю. М.Лот-ману, символы образуют ядро культуры. Они, как правило, приходят из глубины веков, например: всякое витье, завиванье воспринимается нами как символ счастья, радости (ср. поговорку Вейся, у сок, завивайся, усок: будет мяса кусок). Но есть и такие, которые возникли сравнительно недавно: голубь – символ мира («отцом» этого символа является П. Пикассо), пожатие цветных рук – символ дружбы между народами и т.д.

Что является причиной появления символов в культуре? А. А. Потебня считает, что это потребность восстанавливать забываемое собственное значение слов: калина стала символом девицы потому же, почему девица названа красною, по единству основного представления огня – света в словах: девица, красный, калина. А. А. Потебня считает, что есть три типа отношений между исходным словом и символом: сравнение, противоположение и причинное отношение, или отношение каузальности (причинности). До сих пор в народе рожистое воспаление лечат прикладыванием красной тряпки, потому что рожа сближается в языке с красным цветом и огнем.

Символ не имеет адресата: он обращен ко всем носителям языка. Он выполняет функцию сохранения в свернутом виде целых текстов. Например, гнездо – символ семейства, дома. В названии романа И.С.Тургенева «Дворянское гнездо» – целый пласт русской культуры.

Поэтический язык, наряду с метафорой и другими образными средствами, широко использует символ. Справедливости ради мы должны привести мнение В. Брюсова, который утверждал, что первобытное искусство было реалистичным, а не символическим: «Уклонения к символике и к условности вызывается в нем не силой, а бессилием мастера. Первобытный художник изображает, например, царя или вождя размерами больше других людей не

потому, что такая фигура красивее по своим очертаниям, а по неумению достичь экспрессии «царского» лица»1. Но здесь же, исследуя древние культуры, стоящие на высокой ступени культурного развития, В.Брюсов констатирует высокую символичность, например, культуры эгейцев, майя и др. Поэтическая символика, как и поэтическая метафора, индивидуальна, меняется от времени к времени и от поэта к поэту. В поэтических текстах эти два явления достаточно близки. Любой элемент стихотворения – графема, фонема, лексема, – попав в силовое поле материи текста, обрастает многочисленными коннотациями, способными стать содержанием поэтического символа.

Особый интерес в этом плане представляет поэзия символистов, в которой поэт рисует ряд образов, еще не сложившихся в полную картину. Именно поэтому теоретики символизма называли такую поэзию «поэзией намеков». Читатель таких произведений должен обладать чуткой душой и тонким воображением, чтобы воссоздать только намеченный автором мыслеобраз.

Есть произведения, постичь которые можно только проникнув в глубинный смысл символических образов, занимающих главенствующее положение в художественном тексте. Например, в «Знаке беды» В. Быкова мы сталкиваемся с несколькими важнейшими символами, которые, как узлы, связывают нити всего произведения: это символы Голгофа и пепелище (разрушенного и заброшенного хутора). Они частично накладываются друг на друга: Голгофа – это гора, но не в Палестине, а в оккупированной гитлеровцами Белоруссии. Голгофа у В.Быкова символизирует страдания людей, вызываемые различными бедами, в которых они не виноваты. Этот символ возникает в тексте раньше (при описании довоенного периода), но начинается война, разрушается нормальная человеческая жизнь, и начинает формироваться пепелище. Голгофа живет и умирает вместе со своими героями. Пепелище пережило их, и теперь оно сообщает о событии, напоминая об испытаниях, через которые прошли герои, жизнь которых – путь к бессмертию.

Художественный текст воплотил в себе ту особенность мировосприятия человека, которая позволила Э. Кассиреру назвать человека символическим существом.

К. Г. Юнг писал: «Природе символа свойственно соединять противоположное; так он соединяет противоположность реально-ирреального, будучи, с одной стороны, психологической реальностью... он, с другой стороны, не соответствует физической реальности. Символ есть факт и все-таки видимость»2. Литература, являясь, по определению Ф.Шиллера, искусством, создающим види-

1 Брюсов В. Собрание сочинений. – М, 1975. – Т. 7. – С. 320.

2 Юнг К.Г. Архетип и символ. – М., 1991. – С. 213.

мость, избирает символические основания для воссоздания собственной фиктивной реальности. Бюнюэлевские символы темны, их нельзя пересказать словами. А. Блок тоже считал, что символ должен быть темен в своей последней глубине.

Символическое употребление слова может быть сформировано в конкретном тексте (или многих текстах одного автора), а может привноситься в текст из культуры. Символ как бы наращивается на прямом значении соответствующего слова, не заменяя и не видоизменяя его, но включаясь при этом в широкий культурный контекст. Любой троп может вступать в контакты с символом, участвуя в формировании затекстовых смыслов, потому что символ – универсальный троп, который может сочетаться с любым набором художественных средств, формирующих образную структуру текста.

Символы глубоко национальны. Вот шутливый пример из романа В. Пелевина «Чапаев и Пустота», саркастически усиливающий национальный характер символа-архетипа: на бандитских машинах и машинах «новых русских» на носу помещается огромная лебедка: «Антропологи, занимающиеся исследованием " новых русских?", считают, что на разборках такими лебедками пользуются как тараном, а некоторые ученые даже усматривают в их широком распространении косвенное свидетельство давно чаемого возрождения национальной духовности – с их точки зрения, лебедки выполняют мистическую функцию носовых фигур, украшавших когда-то славянские ладьи».

Рассмотрим несколько символов (универсальных и национальных) па материале русской поэзии. Один из важных символов, широко используемый в поэзии, – сон. Сон с позиции язычества – это всегда перемещение в иномирие, к «чужим». И в этом смысле сны для язычества не менее реальны, чем явь. Для христианства иномирия зла не существует, зло – это духовная пустота, зона отсутствия Света и Добра. У зла нет и не может быть своего, законного, постоянного места в мире: оно коренится в мире духовном, в душе человека. А сон – это естественное явление для человека, которое выводит вовне внутреннее зло человека, его состояние. Вот как, например, интерпретирует эту мысль А. Тарковский:

Мне снится какое-то море, Какой-то чужой пароход, И горе, какое-то горе; Мне темное сердце гнетет.

В конкретном поэтическом тексте конкретного автора символом может стать любое слово. Так, в поэзии С. Есенина слово голубой стало символом родной, близкой, дорогой сердцу поэта Родины, аналогичное значение приобрело в его поэзии и слово синий:

Предрассветное, синее, нежное...

Я покинул родимый дом, Голубую оставил Русь.

Символами могут быть не только единицы языка. В 20-е годы П. А. Флоренский хотел создать «Словарь символов» (Symbolarium), который бы состоял из геометрических фигур. Действительно, известно, что, например, точка, ничтожно малая количественно, есть Принцип, посредством которого произведено все пространство; она символизирует Центр, первопричину, место, откуда все происходит и куда все возвращается. Точка, из которой исходит луч, есть Бог-творец, который творит Мирозданье, что и дает Единицу, и т.д.

Довольно часто символами могут стать цветообозначения. Как говорил Л. Витгенштейн: «Цвет побуждает нас философствовать». Во все времена ученые бились над разгадкой проблемы цвета. Последние исследования в этой области показывают, что за цвет отвечает у человека 10 пигментных генов, составляющих определенный набор – у каждого свой, поэтому два человека могут смотреть на один и тот же предмет, но воспринимать его цвет по-разному. А наблюдения над людьми со стойкими поражениями головного мозга обнаружили, что понятия о цветах, слова, выражающие эти понятия, и связь между понятиями и словами зависят от разных его систем (головного мозга). Это и объясняет, почему существуют различия в реакциях на цвет в разных культурах (например, «зеленое» в США – безопасность, а во Франции – преступление; белый цвет у китайцев – символ траура, печали, а у европейцев эти функции выполняет черный цвет). Следовательно, цветовой язык человека ментален по своей природе. За цветом люди видят смыслы.

Многие названия цветов имеют прямое отношение к свету. А. А. Потебня, ссылаясь на Зизания, пишет, что слово «багряница» толкуется через слово «белый», а потому белка так названа не потому, что в северных районах цвет ее приближается к белому, а потому, что цвета рыжий и белый тождественны по основному представлению. День имеет два устойчивых эпитета в народной культуре – красный и белый, и оба, оказывается, вначале были равны, ибо оба восходят к богу Яриле, покровителю солнца, огня. Белый и красный – символы красоты, но белый еще и символ любви – мыть бело значит «любить». Красный – не только красивый, но и яркий, связанный с огнем.

Черный цвет, происходя от огня, символизирует безобразие, ненависть, печаль, смерть, т. е. противоположную свету символику. Ночь тоже символ горя, потому что она черна, темна. Зеленый цвет тоже состоит в родстве со светом, но символизирует молодость (молодо-зелено).

Рассмотрим символьное значение цветов, присутствующих в характеристике березы у С. Есенина, где присутствуют два цвета – зеленый и белый. Здесь следует обратить внимание на цветовую символику, в отношении которой еще не сложилось устойчивого мнения. Традиционно зеленый цвет связывается с жизнью, процветанием, белый – со светом. Йоланда Якоби утверждает в своих исследованиях по юнгианской психологии, что зеленый, цвет земного, осязаемого, доступного непосредственному восприятию растительного мира, соответствует функции восприятия. А. Вежбиц-кая выдвигает интересную теорию, в основе которой лежит мысль о том, что цветовые концепты связаны с определенными «универсальными элементами человеческого опыта». Цветовое восприятие возникает тогда, когда мы связываем наши зрительные категории с определенными, доступными человеку, универсальными образцами или моделями, в число которых А.Вежбицкая предлагает включить огонь, солнце, растительный мир, небо, землю (так же, как день и ночь). Таким образом, чтобы говорить о цвете, мы должны спроектировать свое восприятие на то, что нас окружает. Эта мысль, как нам кажется, прослеживается в следующем примере. Зеленый цвет, часто употребляемый при характеристике березы, – это цвет растительности. Но он может символизировать и молодость (это видно в словоупотреблении зеленый в значении «молодой»). Эту связь представлений можно рассматривать как начальную в образовании другой связи: девушка – береза, где отправной точкой для сопоставления невесты с березой является связь понятий «молодо – зелено». Вероятно, это объясняет тот факт, что береза у русских не только символ родины, России, но береза символизирует также девушку-невесту, молодую и непорочную. Вот строки из стихотворения С. Есенина «Мой путь»:

Зеленокосая, В юбчонке белой Стоит береза над прудом.

Зеленый цвет символизирует также и красоту, веселье (весна называется светлой, блестящей и веселой; кстати, слова веселый и весна созвучны, а возможно даже, состоят в родстве). Вывод А. А. Потебни о том, что зеленый значит веселый подтверждается и на материале германских языков. Таким образом, мы видим, что прилагательное, обозначающее цвет, из изобразительного эпитета переходит в оценочный. Исследователями замечено также и то, что оценочное значение очень устойчиво. Следовательно, можно говорить о том, что цветовая символика архетипична по своей структуре.

Белизна также символизирует красоту, так как слово белый используется как оценочное определение «хорошее, красивое» и находится в одном ряду со словами ярый, яркий, а они, в свою оче-

редь, идут от имени бога света и огня славянской мифологии – Ярилы. По родству со светом (золото и гореть) белый должен был бы иметь те же значения, что и свет. Все, связанное с солнцем, светом, воспринималось как положительное, красивое. Кроме того, белый цвет, как уже было сказано выше, являлся и символом любви. Отсюда метафора у Есенина – «березки-белоличушки». Таким образом, через цветовую символику береза предстает тоже как символ грациозной красоты и чистоты.

Береза становится символом России, символом русской природы. Следует обратить внимание на есенинскую метафору: белый ствол березы = молоко (стихотворения «Пойду в скуфье смиренным иноком...», «Хулиган»). Если смотреть издали на березовую рощу, то можно увидеть сплошное бело-молочное пятно. Но есть и более глубокий подтекст у данного символа, в основе которого лежит метафора. Молоко, как правило, связывается с коровой. И, как известно, у славян это животное необычайно почиталось, так как корова давала человеку и пропитание, и одежду, укрывавшую его от холода; теми же дарами наделяла его и мать сыра земля, об этом свидетельствует и то, что творческие силы природы и стада овец, коров назывались тождественными именами. Корова считалась символом земного плодородия, что находит свое отражение в аналогичных сопоставлениях, представляющих дождевые облака дойными коровами (молоко – метафора дождя). Таким образом, молоко – это связующее звено между человеком и землею, человеком и небом. В корове воплощается идея жизни и круговорота в природе. Молоко – это близость к матери. С. Есенин, отталкиваясь от этой метафоры, находит более широкие аналогии: молоко берез – это то, чем он привязан к земле, это Родина, старая Русь, которая и есть ему мать. Следовательно, родина у С. Есенина сближается со словами, связанными с понятиями «мать» и «земля». В народной традиции такая связь темы родины с культом рода и культом земли является устойчивой, архетипичной.

Серый цвет – это символ воскрешения из мертвых, символ Вселенского Бессознательного. Человек идентифицировался с серым цветом как с исконным цветом Вселенной (младенец живет в сером цвете, животный мир тоже). Серый – цвет траура, поэтому древние евреи посыпали себя пеплом (выражение скорби, траура).

Известны и народно-поэтические символы: осень – это старость, цветущая калина – девушка, тучи – несчастья, ветры – враги, соловей – влюбленный, орел степной – казак лихой, дожди – слезы, весна – начало любви, зима – ее умирание и т.д.

Выявить состав слов-символов в поэзии XX в., составить словарь таких поэтических символов, в котором можно было бы найти сведения не только о содержании конкретного символа, но и о его употреблении и происхождении, – задача филологической науки на ближайшее время.

Только человек, овладевший культурными ценностями нации, хорошо знающий поэзию своего народа, вознаграждается способностью пользоваться поэтическими символами и образами.

Стереотип как явление культурного пространства

Сам феномен «стереотип» рассматривается не только в работах лингвистов, но и социологов, этнографов, когнитологов, психологов, этнопсихолингвистов (У.Липпман, И. С. Кон, Ж.Коллен, Ю.Д.Апресян, Ю.А.Сорокин, В.А.Рыжков, Ю.Е.Прохоров, В. В. Красных, П. Н. Шихирев, А. В. Михеев, С. М.Толстая, Е. Барт-минский, А. К. Байбурин, Г.С.Батыгин, С.В.Силинский и др.).

Представители каждой из названных наук выделяют в стереотипе те его свойства, которые они замечают с позиций своей области исследования, а потому выделяются социальные стереотипы, стереотипы общения, ментальные стереотипы, культурные стереотипы, этнокультурные стереотипы и т.д. Например, социальные стереотипы проявляют себя как стереотипы мышления и поведения личности. Этнокультурные стереотипы – это обобщенное представление о типичных чертах, характеризующих какой-либо народ. Немецкая аккуратность, русский «авось», китайские церемонии, африканский темперамент, вспыльчивость итальянцев, упрямство финнов, медлительность эстонцев, польская галантность – стереотипные представления о целом народе, которые распространяются на каждого его представителя. На учете стереотипных представлений основано большинство анекдотов о национальном характере. Приведем пример: «Послали представителям разных национальностей фильм следующего содержания: раскаленная пустыня и палящее солнце. С трудом идут мужчина и женщина. И вдруг мужчина достает сочный апельсин и отдает женщине. Зрителям задают вопрос: какой он национальности?»

Француз-зритель отвечает: «Только француз мог так галантно отнестись к даме!» Русский: «Нет. Это русский: надо же быть таким дураком! Сам бы съел». Еврей: «Нет, это еврей: кто бы мог еще достать в пустыне апельсин?» Здесь стереотипы – галантность французов, бесшабашность русских, изворотливость евреев.

Существуют автостереотипы, отражающие то, что думают люди сами о себе, и гетеростереотипы, относящиеся к другому народу, и как раз они более критичны. Например, то, что у своего народа считается проявлением расчетливости, у другого народа – проявлением жадности. Люди воспринимают этнокультурные стереотипы как образцы, которым надо соответствовать, чтобы «люди не смеялись». Поэтому стереотипы оказывают довольно сильное влияние на людей, стимулируя у них формирование таких черт характера, которые отражены в стереотипе.

Специалисты по этнической психологии, изучающие этнокультурные стереотипы, отмечают, что нации, находящиеся на высоком уровне экономического развития, подчеркивают у себя такие качества, как ум, деловитость, предприимчивость, а нации с более отсталой экономикой – доброту, сердечность, гостеприимство. Подтверждением сказанному может служить исследование С.Г.Тер-Минасовой, согласно ее результатам, в английском обществе более ценятся профессионализм, трудолюбие, ответственность и т.д., а в русском – гостеприимство, общительность, справедливость (Тер-Минасова, 2000, с. 255).

Н. В.Уфимцева дифференцирует этнические стереотипы и культурные стереотипы: этнические стереотипы недоступны саморефлексии «наивного» члена этноса и являются фактами поведения и коллективного бессознательного, им невозможно специально обучать, а культурные стереотипы доступны саморефлексии и являются фактами поведения, индивидуального бессознательного и сознания, им уже можно обучать.

Впервые понятие стереотипа использовал У.Липпман еще в 1922 г., который считал, что это упорядоченные, схематичные детерминированные культурой «картинки мира» в голове человека, которые экономят его усилия при восприятии сложных объектов мира. При таком понимании стереотипа выделяются две его важные черты – детерминированность культурой и быть средством экономии трудовых усилий, и соответственно, языковых средств. Если алгоритмы решения математических задач экономят мышление человека, то стереотипы «экономят» саму личность.

В когнитивной лингвистике и этнолингвистике термин стереотип относится к содержательной стороне языка и культуры, т.е. понимается как ментальный (мыслительный) стереотип, который коррелирует с «наивной картиной мира». Такое понимание стереотипа встречаем в работах Е. Бартминского и его школы; языковая картина мира и языковой стереотип соотносятся у него как часть и целое, при этом языковой стереотип понимается как суждение или несколько суждений, относящихся к определенному объекту внеязыковой) мира, субъективно детерминированное представление предмета, в котором сосуществуют описательные и оценочные признаки и которое является результатом истолкования действительности в рамках социально выработанных познавательных моделей. Мы же считаем языковым стереотипом не только суждение или несколько суждений, но и любое устойчивое выражение, состоящее из нескольких слов, например, устойчивое сравнение, клише и т.д.: лицо кавказской национальности, седой как лунь, новый русский. Употребление таких стереотипов облегчают и упрощают общение, экономя силы коммуникантов.

Ю. А. Сорокин определяет стереотип как некоторый процесс и результат общения (поведения) согласно определенным семиоти-

ческим моделям, список которых является закрытым в силу тех или иных семиотико-технологических принципов, принятых в некотором социуме. При этом семиотическая модель реализуется на социальном, социально-психологическом уровнях (стандарт) или на языковом, психологическом уровнях (норма). Стандарт и норма существуют в двух видах: как штамп (избыточно эксплицированный сложный знак) или как клише (недостаточно эксплицированный сложный знак).

В. В. Красных делит стереотипы на два вида – стереотипы-образы и стереотипы-ситуации. Примеры стереотипов-образов: пчела – труженица, баран – упрямый, а стереотипов-ситуаций: билет – компостер, аист – капуста.

Стереотипы всегда национальны, а если встречаются аналоги в других культурах, то это квазистереотипы, ибо, совпадая в целом, они различаются нюансами, деталями, имеющими принципиальное значение. Например, феномены и ситуация очереди в разных культурах различны, а следовательно, различным будет и стереотипное поведение: в России спрашивают «Кто последний?» или просто встают в очередь, в ряде европейских стран отрывают квиток в специальном аппарате и после этого следят за цифрами, загорающими над окошком, например, на почте.

Итак, стереотип – это некоторый фрагмент концептуальной картины мира, ментальная «картинка», устойчивое культурно-национальное представление (по Ю. Е. Прохорову, «суперустойчивое» и «суперфиксированное») о предмете или ситуации. Он являет собой некоторое культурно-детерминированное представление о предмете, явлении, ситуации. Но это не только ментальный образ, но и его вербальная оболочка. Принадлежность к конкретной культуре определяется именно наличием базового стереотипного ядра знаний, повторяющегося в процессе социализации личности в данном обществе, поэтому стереотипы считаются преценетными (важными, представительными) именами в культуре. Стереотип – это такое явление языка и речи, такой стабилизирующий фактор, который позволяет, с одной стороны, хранить и трансформировать некоторые доминантные составляющие данной культуры, а с другой – проявить себя среди «своих» и одновременно опознать «своего».

В основе формирования этнического сознания и культуры в качестве регуляторов поведения человека лежат как врожденные, так и приобретаемые в процессе социализации факторы – культурные стереотипы, которые усваиваются с того момента, как только человек начинает идентифицировать себя с определенным этносом, определенной культурой и осознавать себя их элементом.

Механизмом формирования стереотипов являются многие когнитивные процессы, потому что стереотипы выполняют ряд когнитивных функций – функцию схематизации и упрощения, функцию формирования и хранения групповой идеологии и т.д.

Мы живем в мире стереотипов, навязанных нам культурой. Совокупность ментальных стереотипов этноса известна каждому его представителю. Стереотипами являются, например, выражения, в которых представитель сельской, крестьянской культуры скажет о светлой лунной ночи: светло так, что можно шить, в то время как городской житель в этой типовой ситуации скажет: светло так, что можно читать. Подобные стереотипы используются носителями языка в стандартных ситуациях общения. Причем доминирующим в стереотипе может стать практически любой, а не только логически главный признак.

Культуросфера определенного этноса содержит ряд элементов стереотипного характера, которые, как правило, не воспринимаются носителями другой культуры; эти элементы Ю. А. Сорокин и И.Ю.Марковина называют лакунами: все, что в инокультурном тексте реципиент заметил, но не понимает, что кажется ему странным и требующим интерпретации, служит сигналом присутствия в тексте национально-специфических элементов культуры, в которой создан текст, а именно лакун.

Устойчивость культуры, ее жизнеспособность обусловлены тем, насколько развиты структуры, определяющие ее единство, целостность. Целостность культуры предполагает выработку стереотипов культуры – стереотипов целеполагания, поведения, восприятия, понимания, общения и др., т.е. стереотипов общей картины мира. Важную роль в формировании стереотипов играет частота встречаемости определенных объектов, явлений в жизни людей, нередко выражающаяся в более продолжительных человеческих контактах именно с данными объектами по сравнению с другими, что и приводит к стереотипизации подобных объектов.

Стереотип поведения – важнейший среди стереотипов, он может переходить в ритуал. И вообще стереотипы имеют много общего с традициями, обычаями, мифами, ритуалами, но от последних отличаются тем, что традиции и обычаи характеризует их объективированная значимость, открытость для других, а стереотипы остаются на уровне скрытых умонастроений, которые существуют в среде «своих».

Итак, стереотип характерен для сознания и языка представителя культуры, он своего рода стержень культуры, ее яркий представитель, а потому опора личности в диалоге культур.

Мы используем для описания языка конкретного региона в свете лингвокультурологии схему, предложенную Н. И.Толстым в этнолингвистике: литературный язык соответствует элитарной культуре, диалекты и говоры – народной культуре и т.д.

Данная схема может быть использована при лингвокультурологи-ческом описании любого другого региона.

Наиболее яркой языковой особенностью, в которой отражена культура народа, являются фразеологизмы и паремии, метафоры и символы. Например, в языке закрепляются мифологемы, архетипы, эталоны, стереотипы, обычаи, ритуалы, верования.

Национально-культурное своеобразие ФЕ, метафор, символов формируется посредством культурной коннотации. И тем не менее мы утверждаем, что язык не является хранилищем культуры.

Единица языка – слово – является лишь сигналом, функция которого –пробудить человеческое сознание, затронуть в нем определенные концепты, готовые откликнуться на этот сигнал.

Язык же является лишь механизмом, способствующим кодированию и трансляции культуры. Истинным хранителем культуры являются тексты. Не язык, а текст отображает духовный мир человека. Именно текст напрямую связан с культурой, ибо он пронизан множеством культурных кодов, именно текст хранит информацию об истории, этнографии, национальной психологии, национальном поведении, т.е. обо всем, что составляет содержание культуры. В свою очередь, правила построения текста зависят от контекста культуры, в котором он возникает.

Текст созидается из языковых единиц низших уровней, которые при соответствующем подборе могут усилить культурный сигнал. Именно такими единицами в первую очередь и являются фразеологизмы.

Вопросы и задания

1. Как соотносятся реальные язык и культура? Дополните схему:

Литературный язык – ................................культура;

Диалекты и говоры – ................................культура;

................................ – «третья культура», т.е. культура для народа;

................................ – профессиональные субкультуры.

2. Назовите несколько кличек (прозвищ), которые известны вам (клички товарищей, однокурсников, политических деятелей). К какому типу культуры относится само это явление?

3. Приведите 5 русских фразеологизмов и 5 фразеологизмов из изучаемого вами иностранного языка, в которых была бы отражена национальная специфика.

4. Найдите в поэтических текстах Б.Л.Пастернака 10 метафор, которые описывали бы: а) мир; б) природу; в) чувства человека; г) его эмоциональные состояния.

5. Какие понимания символа вам известны? Приведите примеры символов-чисел и цветосимволов. Какие из них являются национальными символами, а какие универсальными?

6. Какую роль играют стереотипы в культуре? Каковы их функции?

Культура, начинаясь с организации, с порядка, с ритуала, структурирует окружающий человека мир в определенных формах. Эти формы носят знаково-символический характер. Когда речь идет о символах и знаках, всегда возникает вопрос: знак – чего? символ – чего? Этот вопрос означает, что раскрыть смысл этих понятий можно лишь анализируя их отношение к чему-то третьему, к оригиналу, который может не иметь (и чаще всего не имеет) ничего общего по физическим, химическим и иным свойствам с носителем отражения. Но все находятся в некоторой связи, являясь результатом человеческого познания, облекая этот результат в определенные формы. Понятия "знак" и "символ" часто используются в одном и том же смысловом контексте, однако это далеко не всегда оправдано. Рассмотрим специфику их происхождения и функционирования.

Иногда можно встретить утверждение, что знаки – это то, что отличает человека от животного мира. Определение знака в качестве водораздела между поведением животных и человека – это результат смешения понятий знака и символа. Однако есть основания полагать, что праязыки возникли из знаковых систем, сформировавшихся в животном мире. Исследователи утверждают, что эти системы могут быть весьма дифференцированными. Так, например, доминирующие самцы в стае верветок могут издавать шесть разных сигналов опасности. Некоторые из этих сигналов означают "просто" опасность, некоторые – отдельные "виды" опасности ("человек" или "змея", "опасность сверху", "леопард", "опасность снизу") .

Грань между культурой и природой вообще не так очевидна, как полагают те, кто абсолютизируют самое короткое из определений культуры: "культура – это все то, что не природа". К. Леви-Стросс, проводивший полевые исследования в тропических джунглях Центральной Бразилии среди племен, где слой культуры еще очень тонок и можно проследить связь человека с природой, когда обозначающее еще не вполне оторвалось от обозначаемого, сделал вывод, что табу на инцест оказалось той границей, за которой природа перешла в культуру. Однако немецкий этнолог Бишоф доказал, что такое же табу существует у серых гусей и что аналогичная поведенческая модель обусловлена, по всей вероятности, гормональными процессами .

Основываясь на подобного рода исследованиях, мы полагаем, что человеческая культура начинается там и тогда, где и когда появляется способность сознания к символизации. Знаки и символы, писал Э. Кассирер, "принадлежат двум различным дискурсивным вселенным: сигнал [Э. Кассирер употребляет этот термин как синоним знака. – Н. Б. ] есть часть физического мира бытия, символ же представляет собой часть человеческого мира значения. Сигналы суть "операторы", символы – "десигнаторы"... Символ не только универсален, но и предельно изменчив... Знак или сигнал соотносятся с вещью, к которой они отсылают, фиксированным, единственным путем" .

Итак, знак – это материальный предмет (явление, событие), выступающий в качестве объективного заместителя некоторого другого предмета, свойства или отношения и используемый для приобретения, хранения, переработки и передачи сообщений (информации, знаний). Это овеществленный носитель образа предмета, ограниченный его функциональным предназначением. Наличие знака делает возможной передачу информации по техническим каналам связи и ее разнообразную – математическую, статистическую, логическую – обработку.

Символ – одно из самых многозначных понятий. Полагают, что словом simbolon называлась половинка черепка, выдававшаяся гостю и служившая удостоверением его личности при последующих посещениях дома. Символ в культуре – это универсальная, многозначная категория, раскрывающаяся через сопоставление предметного образа и глубинного смысла. Переходя в символ, образ становится "прозрачным", смысл как бы просвечивает сквозь него.

Эстетическая информация, которую несет символ, обладает огромным числом степеней свободы, намного превышая возможности человеческого восприятия. "Я называю символом всякую структуру значения, – писал П. Рикер, – где прямой, первичный, буквальный смысл означает одновременно и другой, косвенный, вторичный, иносказательный смысл, который может быть понят лишь через первый. Этот круг выражений с двойным смыслом составляет собственно герменевтическое поле" .

В табл. 6.1 сделана попытка систематизировать информацию о знаке и символе. В нее включена также информация о такой важной категории языка, как метафора.

Таблица в. 1

Сравнительные характеристики категорий "знак", "символ", "метафора"

Критерии

Метафора

Происхождение

Из животного мира

Возникает с развитием психики, когда осознано разделение на разум и чувство, различается реальный мир и его отражение в искусственных формах

Возникает стихийно в процессе художественного освоения мира как следствие интуитивного чувства сходства материи и духа (вода течет, время течет), областей, воспринимаемых разными органами чувств (твердый металл и твердый звук)

Место пребывания

Бытует в животном мире, в разных сферах жизни общества: науке, религии, искусстве, в коммуникациях и т.п.

Культура в целом на этапе, когда сформировано ее единство, через формы искусства, науки, религии. Бытует в личной жизни, в социуме, государственной, этнической и т.п. общности

Художественная, повседневная и научная речь (кроме делового дискурса, где требуется точность и однозначность). Не принадлежит ни к какой личной или социальной сфере

Цель применения

Информирование, коммуникация

Репрезентация объектов, событий или идей

Копвенционализация смысла

И негру ментальность и адресность, стремление к классификации, прямая связь между знаком и обозначаемым

Обозначает не себя, а нечто другое, открывает доступ к сознанию, выражает общие идеи, экстралингвистичен, императивен. Имеет обобщенную форму. Легко преодолевает "земное тяготение", стремясь обозначить вечное и ускользающее, уводит за пределы реальности. Раскладывает образ на символические элементы, превращая его в "текст"

Вербальная структура, сема! точность, не стремится к классификации.

Образ-индивидуализация. Делает ставку на значение. Используется в пределах значений, прямо или косвенно связанных с действительностью, и таким образом углубляет понимание реальности.

Сохраняет целостность образа

Архетипичность значений: базируются на неизменных свойствах природы и человека

Тяготеют к графическому изображению, стабилизируют форму

Повседневная жизнь человека наполнена символами и знаками, которые регулируют его поведение, что-то разрешая или запрещая, олицетворяя и наполняя смыслом. В символах и знаках проявляется как внешнее "я" человека (self), так и внутреннее "я" (I), бессознательное, данное ему от природы. К. Леви-Стросс утверждал, что нашел путь от символов и знаков к бессознательной структуре разума, а следовательно, к структуре Вселенной.

Единство человека и вселенной – одна из самых древних и загадочных тем в культуре. В преданиях люди – звезды, спиральность небесных туманностей многократно повторена в орнаментах всех земных культур, красная кровь обязана цветом железу, а все железо, которое есть на земле, по утверждениям астрономов, возникло в звездном веществе. Или возьмем спиральную структуру многих областей человеческого тела: ушной раковины, радужки глаза... Именно это чувство единства позволило математику и поэту В. Хлебникову создать собственную модель метаязыка, состоящего из семи слоев.

Приближение к загадке, однако, лишь увеличивает ее таинственность. Но это ощущение таинственности и есть "самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, – как утверждая А. Эйнштейн, – лежит в основе религии и всех наиболее глубоких тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если нс мертвецом, то во всяком случае слепым"

Каждая культура в процессе своего развития создает различные системы знаков, которые являются своеобразными ее носителями. Создание знаков - сугубо человеческая особенность. Существующие у животных знаки и сигналы связаны лишь с поведением и особенностями жизни того или иного вида, и не создавались животными специально, они сложились в процессе эволюции вида и передаются генетически. Только человек осознанно создает свои знаки, они не являются для него врожденными, поскольку представляют собой форму существования человеческой культуры. В зависимости от значения были созданы и применяются несколько типов знаков:

  • 1. Знаки-копии, которые воспроизводят различные явления действительности, но сами этой действительностью не являются (фотографии).
  • 2. Знаки-признаки, несущие некоторую информацию о предмете (температура больного).
  • 3. Знаки-сигналы, заключающие в себе информацию по договоренности о предметах, о которых они информируют (школьный звонок).
  • 4. Знаки-символы, несущие информацию о предмете на основе выделения из него каких-то свойств или признаков (государственный герб).
  • 5. Языковые знаки.

В данной работе будут рассмотрены именно знаки-символы. Человек живет не просто в физической среде, он живет в символической вселенной. Мир смыслов всегда находил свое отражение в ритуалах, знание которых определяло уровень овладения культурой и социальную значимость личности. Таким образом, символы не существуют сами по себе, а являются продуктом человеческого сознания.

Если обратиться к самому слову «символ», то можно увидеть, что в нем уже заложена связь между людьми. Оно пришло к нам из древнегреческого языка. Древние греки обозначали этим словом черепок, служивший знаком дружеских отношений или знаком принадлежности к какой-либо группе. «Удостоверение личности» - примерно таков изначальный смысл слова «символ» в античности. В средние века были сформированы две основные концепции символа. По одной из них, символ всегда связан с проблемой перевода, то есть Х в одной системе означает У в другой. В данной системе представлений символ нужен для того, чтобы адекватно переводить план выражения в план содержания. Другая концепция символа основана на представлении об его самодостаточности. С этой точки зрения, символ тоже является знаком, но обозначает не другой знак, а некую принципиально не знаковую сущность. Символ выступает в роли моста между рациональным миром, организованным с помощью и посредством знаков, и иррациональным миром мистических значений.

В настоящее время наиболее распространенным является представление о символе, как о неком содержании, которое служит планом выражения для другого, как правило, более ценного в культурном отношении содержания. Символ сам по себе является некоторым текстом, как в плане содержания, так и в плане выражения. Данную точку зрения поддерживают такие ученые, как А.А. Потебня, Ю.М. Лотман, А.К. Байбурин, К.Г. Юнг.

Нельзя не сказать, что интерес к символу велик не только в лингвистике, но и в философии, семиотике, психологии, литературоведении, мифопоэтике, культурологи и других науках. Именно поэтому существуют множество мнений о символе, что вносит некоторый сумбур в его понимание. В связи с этим А.А. Потебня писал: «Только с точки зрения языка можно привести символы в порядок, согласный с воззрениями народа, а не с произволом пишущего». Ю.М. Лотман, в создавшейся ситуации многозначности и неразберихи, предлагает отталкиваться от наших интуитивных представлений о символе с тем, чтобы уловить в нем наиболее общие характеристики. Но, несмотря на интерес к символу со стороны стольких наук, он слабо отражен как в лингвистике, так и в семиотике. Лингвисты пока не включают его в свой аппарат, так как он мотивирован, то есть между ним и тем, что он обозначает, присутствует некая связь. Первым эту мысль высказал еще Фердинанд де Соссюр. А семиотики стараются не использовать символ по ровно противоположной причине потому, что он не мотивирован, потому что слишком слаба связь между означаемым и означающим.

Термин «символ» по-разному понимается литературоведами и лингвистами. В данной работе интерес к символу ограничивается рамками культуры. Здесь рассматривается флористическая символика в культурах Великобритании и России, поэтому нам ближе понимание символа как знака, в котором первичное содержание выступает формой для вторичного. Для понимания символа принципиальным является соотнесение его с содержанием передаваемой им культурной информации. А.Ф. Лосев писал, что символ заключает в себе обобщенный принцип дальнейшего развертывания свернутого в нем смыслового содержания, т.е. символ может рассматриваться как специфический фактор социокультурного кодирования информации и одновременно - как механизм передачи этой информации. Это же свойство символа подчеркивал Ю.М.Лотман. Он отмечал, что культура всегда, с одной стороны, - определенное количество унаследованных текстов, а с другой - унаследованных символов.

Символ сам по себе является некоторым текстом, как в плане содержания, так и в плане выражения. Он замкнут на себе, а не на вне наложенном тексте, имеет вполне отчетливые границы и легко вычленяется из семиотического контекста. Если другие знаки реализуют свое значение только будучи включенными в некоторую последовательность, то символ обладает значением и без включения в синтагматический ряд. А в том случае, если он все же включен в тот или иной текст, то способен сохранять свою структурную и смысловую самостоятельность, по которой мы и распознаем его как символ. Поэтому он может легко менять свое окружение и входить в другие контексты. Самой яркой характеристикой символа является его архаичность. По словам Ю.М.Лотмана, каждая культура нуждается в пласте текстов, выполняющих функцию архаики. Сосредоточие символов в них особенно заметно. И это не случайно, т.к. стержневая группа символов действительно имеет глубоко архаичную природу и восходит к до письменной эпохе, когда определенные и, как правило, элементарные в начертании знаки представляли собой свернутые тексты и сюжеты, хранившиеся в устной памяти коллектива. Способность сохранять в свернутом виде исключительные тексты сохранилась за символами.

Символы сыграли и продолжают играть важную роль в функционировании памяти культуры. Благодаря сохранению некоторого набора смыслов, культура осознает свою идентичность, существует связь между прошлым, настоящим и будущим. Память культуры, как и другие виды памяти, функционирует тогда, когда культура вырабатывает наиболее экономичные способы конденсации, то есть сжатия актуальных для нее смыслов. Заботясь о выживании и самосохранении, культура приходит к принципу единообразия. Базовый набор символов отличается постоянством, поскольку это необходимо для осознания культурной идентичности всех членов общества. Но в то же время, культуре необходимо разнообразие. И эта вторая тенденция проявляется в том, как разворачиваются свернутые тексты, какими добавочными значениями обрастают символы. Способы актуализации символов, по сути, неисчерпаемы. Многозначность и расплывчатость границ - еще одно важное свойство символа.

Еще одним важным свойством символа является его образность, поэтому многие ученые подходят к понятию символа через образ. Символ и образ - одни из ключевых понятий семиотики. По мнению Н.Б. Мечковской, в своем происхождении символы производны от образов. Образы, чтобы стать символами, должны развить в себе некоторые новые черты. Н.Фрай выделяет следующие критерии символичности образа:

  • 1. Наличие абстрактного символического значения проявляется контекстом.
  • 2. Образ представлен так, что его буквальное толкование невозможно или недостаточно.
  • 3. Образ скрывает ассоциацию с мифом, легендой, фольклором.

Образы требуют понимания, символы - интерпретации. Символу сопутствуют высокие смыслы, в то время как образ может ассоциироваться с объектом любого уровня. Соотносительно со значением растений в жизни человека, языковые символы на их обозначение отражают значительные фрагмент языковой картины мира. Это двунаправленное явление и не всегда находит подтверждение в ботанической природе растений. Далее на примере фитонимного материала будет проиллюстрировано значение флористических символов в формировании языковой картины мира.



Просмотров